Из Константинополя, что пал под натиском турок, я принесла в Москву не только титул и реликвии. Принесла память о величии, которого лишилась. Здесь, среди снегов и берез, я стала свидетелем того, как рождается новая империя. Мой супруг, Иван Васильевич, собирал русские земли под единую руку, словно мозаику, складывая разрозненные княжества в целое. Я смотрела на это и видела отголосок былой Византии, но уже на северной, суровой земле.
В кремлевских палатах, где гуляли сквозняки, я пыталась воссоздать дух и порядки своего потерянного дома. Архитекторы, мастера, дипломаты — все, кто прибывал с юга по моей воле, меняли облик этой столицы. Двуглавый орел с моей печати перелетел на герб Московского государства. Это был не просто символ. Это была надежда, что здесь, на этих землях, сохранится и продолжит жить та самая вера и державность, что была попрана в Царьграде.
Я растила своего внука, будущего государя. В его характере я с тревогой и надеждой различала и железную волю деда, и ту страстную, необузданную жажду власти, что знакома нам, Палеологам. Каким будет царство, которое он унаследует? Увижу ли я в нем черты той самой Третьей Рима, о котором мы с супругом мечтали в тишине наших покоев? История вершилась на моих глазах — из пепла одной империи медленно, трудно, но поднималась другая.