Эндрю Купер всегда жил по строгим правилам: успешная карьера в финансах, стабильный брак, дом в престижном районе. Затем всё рухнуло почти одновременно — бракоразводный процесс забрал половину состояния, а корпоративная реструктуризация лишила его должности. Счета таяли с пугающей скоростью, а перспективы туманно мерцали где-то вдали.
Идея пришла не сразу. Сначала это были просто горькие мысли, роящиеся в голове во время вечерних прогулок по тихим, идеально ухоженным улицам. Он знал эти дома, знал распорядок жизни их обитателей — летние отпуска в Швейцарии, зимние выходные на горнолыжных курортах, вечеринки, на которые его уже не приглашали. Он наблюдал, как в одном особняке каждый четверг вечером горят все окна — значит, служанка ушла, оставив систему безопасности в режиме "дома". В другом — знал, что хозяева коллекционируют дорогие часы и часто оставляют сейф в кабинете незапертым, слишком полагаясь на внешнее видеонаблюдение.
Первая кража была скорее актом отчаяния, чем продуманным преступлением. Небольшая сумма наличных, пара золотых запонок из прихожей. Но странное дело — когда он, дрожащими руками пересчитывая чужие деньги в своей гостиной, почувствовал не вину, а… облегчение. И нечто большее. Острое, почти ликующее чувство справедливости. Они, эти благополучные, самодовольные соседи, даже не заметили потери. Для них это была мелочь. Для него — глоток воздуха.
Это стало ритуалом. Тщательное планирование, выбор цели, аккуратное проникновение. Он брал немного: наличные из ящика стола, украшение, забытое на туалетном столике, редкую книгу с полки. Ничего такого, что вызвало бы громкий скандал или полномасштабное расследование. Просто досадная мелочь, дыра в бюджете прислуги, на которую спишут пропажу.
С каждым разом внутри него крепло странное, тёплое убеждение. Он не воровал. Он… восстанавливал баланс. Забирал крохи из того мира, который так легко вытолкнул его за борт. Каждый успешный визит в чужой дом был молчаливой местью системе, доказательством, что он всё ещё может быть хитрее, умнее, что его нельзя просто так списать со счетов. Его собственная жизнь по-прежнему трещала по швам, но в эти часы, в темноте чужих гостиных, Эндрю Купер снова чувствовал контроль. И это, как ни парадоксально, придавало ему сил держаться на плаву.
